ABYSS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ABYSS » Культ умирающего и воскресающего » getting away with murder


getting away with murder

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

getting away with murder
Может быть, у смерти совсем другое имя. Мы ведь видим ее всегда только с одной стороны. Может быть, смерть – это совершенная любовь между нами и Богом.
происходящее описано Карлой Энрикес и Мэй Блэквуд
и случилось это в в Портлэнде, штат Мэн, 25 мая 2009 года

http://funkyimg.com/i/K2nM.png

Неприятно, когда тебя ловят на горячем, хватают прямо за провинившуюся руку, и отрицать свою вину нет уже никакого смысла. Но ведь с твоей точки зрения нет никакой вины, ты считаешь свои действия единственно правильными, хоть и криминальный кодекс с тобой не согласился бы. У тебя свое видение, но попробуй-ка объясни постороннему человеку, что убийство может быть величайшим из всех благ.

Soap&Skin – Me And The Devil

+1

2

Почему? Почему это происходит снова? В чем подвох? Что она делает не так?
Карла устало привалилась спиной к стене в небольшом гостиничном номере, прикрыв глаза и чувствуя, как собственная кровь продолжает сочиться сквозь чуть подрагивающие пальцы левой руки. «Надо перевязать», - лениво проползла в голове мысль, и девушка хмыкнула, с трудом заставляя себя оторваться от спасительной вертикальной поверхности. Она шагала неуверенно – слишком много в этот раз ей пришлось отдать крови. Больше, чем месяц назад. И намного больше, чем за месяц до того.
Рана, пересекавшая ладонь от основания указательного пальца до запястья, едва ощутимо горела и отзывалась резкой болью, стоило ее лишь как-то потревожить. Энрикес проклинала свой дар, не дававший ей возможности даже исцелить саму себя. От него была лишь одна польза: этот дар приносил деньги.
Она пришла в номер захудалой гостиницы вместе с мужчиной. Паренек, стоявший за обшарпанной стойкой регистрации, похабно ухмылялся, выдавая им ключ от номера, но пара не обратила на это внимания – потому что они не были парой. Не были даже любовниками. Он платил ей за то, чтобы она делилась с ним своей кровью.
Карла Энрикес ненавидела свой дар и то, что ей приходилось отдавать часть себя за деньги. Она с досадой вспоминала тот день, когда дала свое согласие, и свое негодование, когда Блэквуд пришел к ней во второй раз. И в третий. И несколько раз после.
Он умирал. Почему? Почему, дьявол тебя подери?
В какой-то момент это стало делом принципа – выяснить причину, найти, уничтожить. Она все еще брала с него деньги, но теперь сама назначала встречи, сама увеличивала дозы, несмотря на его осторожные замечания о собственном состоянии девушки. Ей было плевать. Она знала, что ей ничего не угрожает – надеялась – и продолжала вливать в него «чудотворное зелье». Но чуда не происходило.
Он уходил взбодрившимся, посвежевшим, здоровым. Но возвращался неизменно больным. Карла продолжала искать причины в разных книгах, в медицинских справочниках, в эзотерических фолиантах. Но ответа не было.
Сегодня, уходя, он снова обронил несколько слов о своей супруге. С призрачной улыбкой Хью Блэквуд говорил, и говорил, и говорил, а в ушах Карлы билось лишь одно слово: Мэй. Она всегда рядом, всегда с ним. Она тоже из воплощений – так говорил Блэквуд еще несколько месяцев назад. Она могла что-то знать.
Аккуратно и болезненно медленно обматывая бинтами порезанную ладонь, Энрикес смотрела опустошенным взглядом на расплывающееся розовато-красное пятно. Слабость сковывала тело стальной цепью, пронзала кожу мелкими иглами, но Карла упрямо поджимала губы, зная, что время не на ее стороне. С каждым разом Хью становилось все хуже, и девушка прекрасно сознавала, чем все это однажды закончится. Может закончиться, если она не доберется до истины раньше.
На город опускалась ночь, когда Карла Энрикес покинула гостиницу. Вдыхая тяжелый вечерний воздух, она снова перечитывала сообщение от одного из своих «друзей»: в нем значился нужный ей адрес. Авантюрная, почти абсурдная идея: заявиться в дом к женщине и устроить допрос по поводу болезни ее супруга. Глупая и нелепая ситуация, но разве хоть что-то в этой треклятой жизни происходило иначе?
Карле и прежде доводилось бывать в Портлэнде, однажды, но она знала, в каком районе ей следовало искать нужный дом. В последний раз сверившись с адресом, она свернула на очередную улицу. Взгляд скользил по стертым цифрам на фасадах домов, с трудом выхватывая номера в сгущающихся сумерках. Не то, все не то.
Вот он.
Поднимаясь по невысоким ступеням к двери, Карла неотрывно смотрела лишь на цифры, выбитые над отверстием для глазка. Легкая слабость все еще ощущалась в кончиках пальцев, а левая рука настойчиво ныла, не прекращая напоминать о себе. Девушка не обращала внимание. Интерес и предвкушение вышибали из головы прочие ненужные мысли, ощущения, мешавшие сосредоточиться на том, что Карле сейчас предстояло сделать. А что, собственно?
Вдавив кнопку справа от двери, Энрикес прислушалась. По другую сторону надрывался звонок, оповещавший хозяев о приходе гостя, но больше оттуда не доносилось ни единого звука. Она опустила руку, чуть нахмурив брови, и отступила на шаг назад, оглядывая фасад дома. Зачем? Кто знает. Просто осматривалась, запоминала. Не желала уходить так просто.
Неожиданно дверь приоткрылась. В образовавшейся щели мелькнула пара глаз, а затем дверь раскрылась шире, позволяя увидеть худощавую женщину. Карла не смогла распознать ни единой эмоции на ее лице и спохватилась лишь тогда, когда поднявшийся ветер заставил дверь дернуться с легким скрипом.
- Мэй Блэквуд? – собственный голос казался чужим, словно бы Карла вдруг стала не более чем сторонним наблюдателем, застывшим в ожидании кульминационного момента всего действия. Но была ли это кульминация или только начало нового витка сюжета импровизированного детектива?
- Я бы хотела с Вами поговорить, - старалась, чтобы голос звучал как можно миролюбивее, вкрадчиво, ненавязчиво, чтобы не спугнуть. Карла совершенно не знала, что за человек стоял перед ней, и потому старалась держаться спокойно, на губах появилась мягкая полуулыбка. Ей нужно было попасть в дом.
- Мне очень неловко беспокоить Вас в такое время, но дело действительно важное.
Она чуть было не добавила «позволите войти?», но вовремя остановила себя – пусть эта женщина сама ее пригласит. Тогда, возможно, она будет чувствовать себя спокойнее и ее будет проще разговорить. Только вот Мэй Блэквуд не выглядела ни встревоженной, ни напуганной, ни раздраженной.
Карла невольно коснулась пальцами правой руки забинтованной левой и стиснула зубы. Все шло, как она планировала, и при этом совершенно неправильно. Странное чувство. Но в происходящем точно что-то шло не по плану, только вот что?
Не важно. Ведь главное сейчас – попасть в дом.

Отредактировано Carla Henriquez (21 августа 01:21)

+1

3

Есть люди, которые не любят неожиданных гостей, ведь любого рода неожиданность непременно нарушает уже составленные планы и некоторое подобие домашнего покоя. Есть и такие, которые им искренне рады, потому что внезапные визитеры разбавляют скуку серых будней. И есть Мэй, которой искренне и от души все равно, кто бы ни появился на ее пороге. Она не ожидала никого сегодня, она не ожидала никого никогда, и все немногочисленные гости ее дома обычно приходили к ее мужу, не слишком интересуясь ее персоной – даже предпочитая избегать излишне спокойного взгляда ее серых глаз. Но в дверь звонили, а Хью не было дома, и Мэй пришлось неохотно подняться с дивана, на котором она так удобно расположилась всего несколько минут назад. Пришлось отложить ежедневник, на чьих страницах она методично отмечала планы на ближайшую неделю, щелкнуть кнопкой шариковой ручки, вкладывая саму ручку вместо закладки. И направиться ко входной двери неторопливым, размеренным шагом. Она ни капли не сомневалась в том, что у нее не отнимут много времени, поэтому ее мысли все еще оставались в записях ежедневника, в своей голове она продолжала аккуратно выводить предложения, и эти слова едва было не сорвались с ее языка вместо приветствия, когда она открыла дверь.
На пороге был не почтальон, не работник службы доставки, не сосед, не школьница-скаут и не один из ее знакомых. Мэй замерла в дверном проеме, склонившись к косяку и потирая босой ступней правой ноги лодыжку левой. Рука ее все еще лежала на дверной ручке, а она внимательно вглядывалась в лицо молодой девушки, которой никак не могло быть намного больше двадцати. Мэй совершенно точно не видела ее до этого дня, но в ней было что-то неуловимо знакомое, словно она знала ее по чужим рассказам. Она смерила девушку с головы до пят безразличным  взглядом, зачем-то особенно пристально пялясь на ее забинтованную руку, которая, судя по всему, была ранена совсем недавно и все еще отзывалась болью в ответ на резкие, неосторожные движения. Было странно, что эта гостья пришла именно к ней, к Мэй, да еще и якобы хотела поговорить с ней о чем-то важном – эти ее слова заставили миссис Блэквуд непроизвольно приподнять бровь в некотором подобии не то удивления, не то непонимания. В ответ она молчала чуть дольше, чем это позволяют банальные правила вежливости и приличия, ее глаза все еще изучающе, но в то же время совсем ненавязчиво скользили по незнакомке.  Мозг, Расслабленный относительным бездельем выходного дня, лениво соображал, пытаясь понять что-то… Мэй даже не понимала, что именно, пока ее осенило в итоге ее столь внимательного изучения незнакомой юной персоны.
Мисс Энрикес, не так ли? – предположила она, выпрямляясь. – Прошу прощения, не могу припомнить вашего имени. И прошу прощения вдвойне, если я ошиблась. Но я с удовольствием вас выслушаю, вне зависимости от того, являетесь ли вы той, за кого я вас приняла. Проходите, пожалуйста, – Мэй сначала отошла в сторону, словно желая пропустить стоящую на самом пороге девушку, но потом развернулась и зашагала вперед по прихожей, даже не думая о том, что поворачиваться к гостье спиной не только  невежливо, но в иной раз может быть даже опасно. Она была почти уверена в том, что угадала правильно, потому что паззл информации и событий слишком хорошо складывался в ее голове. Хью рассказывал ей о некоей девице по фамилии Энрикес, которая являлась воплощением какой-то там кельтской богини, и оказалась полезна ему тем, что лечила его своей чудотворной кровью от недугов. Как Мэй помнила из его рассказов, эта Энрикес была молоденькой, обладала всеми чертами латиноамериканской внешности, и для помощи ему вынуждена была ранить себя. Пока все сходилось, но Мэй совсем не боялась ошибиться в случае чего. Если она обозналась, то легко и без смущения признает это, еще раз извинившись. Если же она права, то и ей есть о чем поговорить с этой девушкой.
Пить хотите? – предложила она, остановившись на кухне и повернувшись лицом к арочному дверному проему, в котором отсутствовала дверь. – Кофе, чаю, воды? Чего-нибудь покрепче? Вы не смущайтесь, я терпеть не могу псевдоскромность, которую люди почему-то гордо величают вежливостью. Если чего-то хотите, то так и скажите, а я посмотрю, могу ли я удовлетворить вашу просьбу, – она даже не пыталась быть приторно гостеприимной хозяйкой, готовой в лепешку расшибиться ради комфорта и удовольствия своего гостя. Говорила она совершенно искренне, а в ее тоне вряд ли можно было уловить малейший намек на радушие – с такой же интонацией она зачитывала итог вскрытия трупа.
Решив, что сама она явно не отказалась бы от кофе, Мэй сняла электрочайник с подставки и, приподняв его крышку, подставила его под струю холодной воды из крана.
И, само собой, можете присесть, если желаете, – она легко кивнула в сторону стульев, не глядя ни на них, ни на свою гостью, которая вполне могла уже успеть сесть без ее приглашения. Мэй не сочла бы это проявлением дурного тона. Набрав воды до самого верха, она вернула электрочайник на подставку и нажатием единственной красной кнопки запустила процесс кипения. Развернувшись на пятках, которые так легко скользили по холодной  и гладкой плитке, она открыла шкафчик, на нижней полке которого располагалось несколько упаковок самого разного кофе и пузатая банка сухого молока.
И что такое важное привело вас в мой дом? – беспристрастно поинтересовалась Мэй, пока ее пальцы скользили от одной упаковки кофе к другой, едва касаясь их подушечками. – Я слушаю.
Она снова оказалась спиной к своей госте, но слушала она действительно внимательно, хоть и ее губы беззвучно шевелились, произнося названия, написанные на упаковках. Обычно Мэй предпочитала чай, и все эти разновидности кофе, наугад купленные Хью в ближайшем супермаркете, сбивали ее с толку. Измена своим привычкам всегда приводила к неудобствам – она еще раз убедилась в этом.

+1

4

Услышав свое имя из уст миссис Блэквуд, Карла невольно поморщилась, не из-за брезгливости, но потому, что этой женщине было что-то о ней известно. Они никогда не встречались - в этом не было сомнений - и, тем не менее, Карлу узнали. Возможно, виной тому был длинный язык Хью Блэквуда, клятвенно обещавшего никому не рассказывать о «лечении» и о самой целительнице, но решившего не утаивать ничего от своей дорогой супруги. А может, и не только от нее. В тот момент Карла жалела лишь о том, что сама никогда не вслушивалась в его глупую болтовню. Как много нужной сейчас информации она могла бы почерпнуть из его слов.
- Благодарю, - кивнула девушка, когда хозяйка дома отступила в сторону.
Мэй Блэквуд ничего не ответила, а просто развернулась и направилась вглубь дома. Карла смотрела на ее удаляющуюся фигуру, на спокойные размеренные движения, текучие и удивительно ровные. Бросив последний взгляд на пустынную в это время улицу, девушка переступила через порог и осторожно закрыла дверь. Несколько секунд она изучающе осматривала ее, пока не заметила щеколду. Раздался тонкий щелчок.
Голос миссис Блэквуд донесся откуда-то из глубины дома, и Карла обернулась, пытаясь определить, откуда именно. Миссис Блэквуд. Создавалось впечатление, будто речь шла не о молодой женщине, которой едва ли исполнилось тридцать, а о старой постылой домохозяйке, целыми днями только и развлекающей себя уборкой да готовкой. Мэй Блэквуд совсем не была похожа на этот образ. Из слов ее мужа можно было бы сделать противоположный вывод.
Карла дошла до комнаты, предположительно являвшейся кухней, и убедилась в своей правоте. Хозяйка дома уже возилась с кухонной утварью, небрежно-ловкими движениями переставляя чайник.
- Не отказалась бы от кофе, - чуть склонила голову Карла, хоть собеседница и повернулась к ней спиной. Было видно, что Мэй Блэквуд не признавала банальных правил гостеприимства, и это в какой-то мере облегчало поставленную девушке задачу, убирая одну из многочисленных преград в виде давно всем приевшегося этикета.
Присев на один из стульев, Энрикес положила локти на стол, сцепив пальцы на уровне глаз и задумчиво глядя на них, краем уха улавливая шипение закипающей воды. Прежде ей не доводилось влезать в подобные дела, соваться к незнакомцам с совершенно ее не касающимися вопросами о других едва знакомых людях. Толкал ли ее на это настоящий интерес или ей настолько нечем было себя занять? Если взглянуть на ситуацию с определенной точки зрения, происходящее Карле было даже выгодно: пока пациент умирал, он ей платил. Разве не это был один из основных принципов медицины?
За размышлениями о том, как бы начать разговор, девушка едва не упустила заданный ей вопрос.
- Я хотела поговорить о Вашем муже. Насколько понимаю, Вы знаете, кто я. Мое имя Карла, к слову. Карла Энрикес.
Девушка сделала паузу, убирая со стола локти и складывая руки перед собой. Ей было неуютно сидеть без движения, она не понимала, как ее собеседнице удавалось оставаться такой беспристрастной и спокойной. Впрочем, это не было ей интересно.
- Не знаю, что рассказывал Вам обо мне Ваш муж - а я очень надеюсь, что знаете обо мне Вы именно от него, а не от сторонних острых языков. Потому что мне очень не хотелось бы долгих выяснений отношений и прочей бессмысленной траты времени, - Карла подавила так и просившуюся на лицо усмешку. Ситуация и разговор не предполагали подобных эмоций, и потому стоило проявлять особенную сдержанность, что было, на самом деле, не так-то просто.
- Как бы то ни было, я помогаю Вашему супругу с лечением. И меня немного беспокоит то, что эффект оказывается временным, и с каждым разом мистер Блэквуд выглядит все хуже. У меня, хм… свои методы. Стоит заметить, что никогда они не подводили, а потому у меня создается впечатление, что что-то влияет на него извне.
Взгляд Карлы, блуждавший до этого по окружающей мебели и стенам, остановился на собеседнице. Девушка снова сцепила в замок руки, не спуская пристального взгляда с Мэй Блэквуд. Для начала сказанных слов было вполне достаточно, и теперь ей нужен был ответ. Почему-то Карле казалось, что эта женщина должна, обязана что-то знать. Иначе быть не могло, и эта уверенность крепла с каждой утекающей в молчании секундой.

+1

5

Пальцы Мэй, блуждавшие по упаковкам с кофе, остановились на одной конкретной, и тут же сняли ее с полки, мягко закрывая дверцу шкафчика. Мэй внимательно слушала свою гостью, но со стороны могло показаться, что ей нет дела ни до единого произнесенного слова, и она едва ли не витает в облаках, всецело поглощенная чем-то сугубо своим. Она не перебивала, не выдавала никакого рода реакцию, не смотрела в лицо мисс Энрикес, которую, как оказалось, звали Карла. Она опустила наполовину опустошенную пачку кофе на столешницу, бросила мимолетный взгляд на пока еще не дошедший до кипения электрочайник, а затем потянулась к очередном шкафчику, за дверцами которого, подобно солдатам на плаце, выстроились чашки и блюдечка.
Мой муж рассказал мне о вас не больше, чем вы сами только что поведали мне, – ответила она, когда повисшая пауза вынудила ее заговорить. Казалось, что она делает это с крайней неохотой, потому что говорила она медленно, смакуя каждое слово, едва ли не растягивая гласные. – Он как-то обмолвился о том, что вы лечите его при помощи своего уникального дара. Или, по крайней мере, пытаетесь лечить, – она повернула голову к гостье всего на пару мимолетных мгновений, ее губы приподнялись в слабом подобии усмешки. – Вы не беспокойтесь, в этом доме живут одни только воплощения, как и вы сами, здесь не надо скрывать свою сущность, – она снова обратила свое внимание к открытому шкафчику, из которого тут же достала две среднего размера чашки из такого тонкого фарфора, что, казалось, стенки пойдут трещинами от одного только прикосновения. Дальше на столешницу опустились блюдечка, окаймленные такими же едва заметными светло-голубыми узорами, которые можно было заметить у основания чашек.
Надеюсь, вы не имеете ничего против крепкого итальянского кофе? – Мэй с такой легкостью перешла от воспоминаний о Хью к приготовлению кофе, что это казалось вполне естественным и могло быть похоже на попытку переменить тему только для того, кто слушал осторожно и смотрел внимательно. Ведь она и правда хотела переменить тему, не желая пока говорить о стабильно ухудшающемся состоянии своего мужа. Она знала, что при обсуждении такой темы на ее лице должно было возникнуть неподдельное беспокойство, почти страх. Она совсем не должна выглядеть так, словно уже все знает, причем намного лучше этой Энрикес, хоть это и было правдой. О, Мэй прекрасно понимала, какое притворство ожидается от нее в сложившейся ситуации, но ее слабых актерских способностей едва ли хватит на столь сильные фальшивые эмоции. И она позволила разговору уйти прочь от Хью, который становился все слабее с каждым днем, теряя последние крохи своей жизненной энергии по милости своей же супруги.
Вы с сахаром пьете? Со сливками? С молоком? Хотите чего-нибудь к кофе? Печенья? Булочек? Тостов? – она задавала эти вопросы один за другим, тем временем рассыпая молотый кофе по чашкам. Пар, вырывающийся из отверстия в крышке электрочайника, стал мощнее и гуще, а за этим последовал тихий щелчок, извещающий всех присутствующих на кухне о том, что вода наконец-то достигла точки своего кипения. Мэй положила чайную ложку, которой рассыпала кофе, на одно из блюдечек, и шагнула к электрочайнику, снимая его с подставки. Пока она разливала кипяток по чашкам, крепкий запах кофе поднялся в воздух вместе с горячим паром и заполнил кухню. Все было готово, и Мэй не на что было перевести как свое внимание, так и внимание гостьи. Она повернулась к Карле Энрикес не только лицом, но и всем телом, глядя на нее с той же пристальностью, с которой рассматривала ее на пороге своего дома.
Да, я прекрасно знаю о состоянии здоровья Хью. Вы не сказали мне ничего такого, чего бы я сама не замечала за ним. Но я, в отличие от вас, уже ничему не удивляюсь, – она пожала плечами так, словно говорила о чем-то совершенно очевидном. – Я понимаю, вы хотите видеть плоды своих стараний, но лучше вам направить свой дар на помощь кому-то другому. С моим мужем вы попусту тратите время, вот и все. Он был слаб еще задолго до того, как мы с ним поженились, и на протяжении всей нашей недолгой супружеской жизни оставался таким же. Ему хуже, потому что он уже давно не молодой юноша, а энергии на контроль его божества у него уходит немерено. Ему очень трудно, он не справляется с этой мощью, не справляется с уделом каждого воплощения, и уже ничто не может его спасти. Ему еще совсем недолго осталось, и я, по правде говоря, вряд ли опечалюсь, когда придет конец его мучениям. Я буду рада за него, потому что он освободится от своих страданий. Советую вам придерживаться той же точки зрения и найти себе другого желающего платить за ваш дар. У меня есть много знакомых, которым бы очень пригодилась ваша чудодейственная кровь, и я могу познакомить вас с ними, если желаете. Вы ведь девушка молодая, и я подозреваю, что вам нужны деньги. Хью далеко не единственный, кто готов их вам заплатить. Оставьте его с миром.
Мэй снова улыбнулась, склонив голову к плечу. Ей уже очень давно не доводилось говорить так много, но ситуация требовала того. Люди почти никогда не понимали ее логику, а потому приходилось каждый раз объяснять, почему она мыслит и поступает именно так, а не иначе. Она надеялась, что Карла Энрикес относилась к понятливым и сообразительным, и ей не придется повторять все это еще раз, пытаясь подобрать более доступные пониманию формулировки. Мэй никогда не любила попусту сотрясать воздух.

+1


Вы здесь » ABYSS » Культ умирающего и воскресающего » getting away with murder


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC